Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Лу, Ницше и Рэ

Лу, Ницше и Рэ



Во время своего бесконечного тура в поисках страны с умеренным зимним климатом Ницше был представлен своим другом Паулем Рэ русской женщине по имени Лу Саломе, которой был 21 год. Рэ и Ницше (по отдельности или вместе) совершали с ней долгие прогулки и пытались внедрить в ее голову свои философские идеи. (Заратустра был представлен Лу как "сын, которого у меня никогда не будет", что для молодого Заратустры было бы большой удачей, – и не только потому, что его имя могло привлекать слишком много внимания на школьной площадке.) Лу, Ницше и Рэ заключили к этому времени трехстороннее соглашение, которое оказалось немыслимым из-за того, что у его участников не было ни капли сексуального savoir-faire. Сначала эти трое решили, что они будут заниматься философией и жить втроем по канонам платонической любви. Затем оба (но по отдельности) – и Рэ, и Ницше – заявили, что влюблены в Лу, и решили сделать ей предложение. Но, к сожалению, Ницше сделал большую глупость, попросив Рэ передать ей свое предложение. (Это не лишало права Ницше считаться величайшим психологом своего времени – об этом вам скажет каждый, кто погружался в интимную жизнь психолога.) В самом деле: кто держал ситуацию под контролем, достаточно ярко продемонстрировано на фотографии, сделанной на студии в Люцерне, где изображены все трое. Два взволнованных девственника (одному из них – 38, другому – 33) впряжены в повозку, в которой сидит истинная дева, размахивающая кнутом. В конце концов эта троица не смогла продолжать комедию и раскололась. Ницше настолько расстроился, что написал: "Этим вечером я приму достаточно опиума, чтобы обезуметь", но со временем он пришел к выводу, что Лу была недостойна стать ни сестрой, ни матерью малыша Заратустры. (Лу продолжала оставаться самой удивительной женщиной своего времени. После того как она вышла замуж за немецкого профессора и сменила имя на Андре-Саломе, она оказала значительное влияние еще на две выдающиеся фигуры того времени: она имела влиятельную любовную связь с великим немецким лирическим поэтом Рильке и поддерживала близкую дружбу со стареющим Фрейдом.)После того как Ницше перезимовал в Ницце, Турине, Риме или Ментоне, он провел летнее время, находясь "1500 метров над миром и даже выше – над всем человеческим бытием" в Силс-Мария, швейцарской деревушке. Силс-Мария сейчас представляет собой небольшой модный курорт (всего семь миль от Св. Морица), но там до сих пор находится небольшая комната, где останавливался Ницше со своим ящиком с лекарствами. Здесь горы склоняются над озером рядом со снежной вершиной Маунт Бернина длиной в 13000 футов, отмечающей итальянскую границу. Позади дома можно видеть уединенную тропинку, ведущую к горам, где обыкновенно гулял Ницше и продумывал свою философию, останавливаясь рядом с утесом или устремленным ввысь горным массивом для того, чтобы бегло набросать мысли в свою записную книжку. Сама атмосфера этой местности – уединенные вершины, обширные виды, ощущение изолированной грандиозности – пронизывает интонацию его записей. Посетив те места, в которых родились многие его мысли, мы лучше поймем некоторые недостатки и промахи его философии.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Сверхчеловек

Сверхчеловек



Последующие 10 лет Ницше скитался по Италии, югу Франции и Швейцарии в постоянном поиске климата, который смог бы облегчить его страдания. Что же было у него не в порядке? Казалось, что все. Его зрение упало настолько, что он оказался полуслепым (врач порекомендовал ему оставить чтение; но бросить чтение было равносильно тому, чтобы бросить дышать). Он страдал от неистовых, делающих его недееспособным головных болей, которые иногда приковывали его к постели на несколько дней подряд; обычно он представлял собой скопление физических недугов и болезней. Его настольная коллекция всевозможных эликсиров, панацей, пилюль, тонизирующих средств, порошков и лекарств ставила его на особое положение даже среди ипохондриков. Тем не менее, именно этот философ заговорил об идее сверхчеловека. Безусловно, это была психологическая компенсация, что не помешало идее сверхчеловека стать центральной в философии-Ницше. Такая компенсация подобна песчинке, из которой выросла жемчужина.

Сверхчеловек впервые появился в работе "Так говорил Заратустра", длинной поэме, написанной весьма напыщенным слогом, хотя автор претендует на "иронию" и "легкость изложения". Подобно Достоевскому и Гессе, Ницше нельзя постигнуть в полной мере будучи подростком – но знакомство с этой книгой в этом возрасте часто может перевернуть жизнь. И не всегда к худшему. На несуразности можно просто не обращать внимания, а остальные идеи бросают вызов многим принятым положениям, заставляя заглянуть внутрь себя. Собственно философское содержание есть здесь нечто исчезающе малое по сравнению с пафосом призыва к самопознанию. "Существует ли что-нибудь помимо верха и низа? Не пребываем ли мы в бесконечном ничто?... Действительно ли глубочайший мрак постоянно окружает нас? Неужели мы все еще не слышим звук копающих могилу Богу могильщиков? Неужели мы до сих пор не чувствуем зловоние божественного разложения? Самая священная и могущественная вещь на земле проливает кровь и умирает от наших ножей... Ничего величественнее этого никогда еще не происходило, и те, кто будет жить после нас, будут благодарны за этот подвиг, так как они будут жить в величайшую историческую эпоху из всех когда-либо существовавших до сих пор". Почти веком позже французские экзистенциалисты будут говорить о том же, но более сдержанно – и их будут приветствовать как авангардистов современной мысли.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Психолог своего времени

Психолог своего времени



Несмотря на недостатки, работа "Человеческое, слишком человеческое" выявила в Ницше величайшего психолога своего времени. Учитывая нехватку в его жизни общественного опыта, это надо признать проявлением большого гения. По существу, Ницше ведь был белой вороной. В обыденном смысле он едва знал кого-нибудь. У него не было друзей. На протяжении своей жизни он сумел удержать возле себя несколько истинных поклонников, но его одержимость препятствовала обретению им истинной дружбы. Как же он сумел приобрести столь полное психологическое знание? Многие исследователи считают, что единственным источником знаний в этой области мог быть только один человек – Рихард Вагнер. Это вполне правдоподобно. Из такого источника действительно можно многое почерпнуть.

Но комментаторы упускают факт, не менее важный: Ницше хорошо знал самого себя (хотя и не всё в себе он знал). Психологические озарения Ницше имеют универсальное значение, несмотря на эклектичность источника: мизантроп – философ да композитор, страдающий манией величия. И вот доступ Ницше к главному источнику психологических знаний оказался закрытым. После публикации работы "Человеческое, слишком человеческое" разрыв с Вагнером стал неизбежным. Мир, который Ницше предвосхищал в своей книге, – Прекрасный Новый Мир Будущего. Вагнер тем временем был погружен в создание своей финальной работы под названием "Парсифаль", ознаменовавшей его отход от идей Шопенгауэра и возвращение в лоно христианства. Их пути разошлись навсегда. Считается, что на протяжении всей своей жизни Ницше должным образом знал только одного человека, и этот человек снабдил его достаточным материалом, чтобы Ницше стал величайшим психологом своего времени. Этим человеком был Вагнер.

В 1879 году в силу прогрессировать своей болезни Ницше был вынужден оставить пост в Базеле. На протяжении многих лет его здоровье было весьма хрупким, и к этому времени он стал очень больным человеком. Ему была назначена небольшая пенсия. Плюс ко всему ему посоветовали сменить место жительства и уехать в страну с более мягким климатом.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Величайшие его идеи Ницше

Величайшие его идеи Ницше



Ницше философствовал разными способами. Самые величайшие его идеи посещали его во время прогулок в швейцарском пригороде. Несмотря на свое слабое здоровье, он часто требовал отпускать его на прогулку более чем на 3 часа (хотя это, скорее, было желание проявить волю к власти, чем ее действительное проявление). Утверждают даже, что афористичный стиль Ницше явился результатом его привычки на ходу бегло набрасывать свои мысли в записной книжке. Но какова бы ни была причина, эта привычка Ницше породила непревзойденный в философии ХIХ века стиль, хотя это было время великих стилистов. Но за исключением французского enfant terrible Рембо, никто из писателей не предчувствовал наступления грядущей лингвистической революции. В прозе Ницше слышится голос наступающего XX века: его язык – это язык будущего.

Но это было еще впереди. Когда Ницше писал "Человеческое, слишком человеческое", он был только на пути к созданию своего стиля. Однако эта работа содержит ряд изумительных психологических пассажей, например: "Фантазер отрицает реальность для самого себя, лгун – только для других", или: "Источник невоздержанности – не радость, а безрадостность", или: "Все поэты и писатели захвачены величайшим желанием создать нечто большее, чем они могут", и наконец: "Шутка – эпиграмма на смерть чувств". Поклонники Ницше возмутились, дескать, никакая это не философия, и они были правы – это была психология (хотя такого качества, что несколькими десятилетиями позже Фрейд отказался от чтения Ницше – из-за боязни обнаружить, что ему по этому предмету уже нечего будет сказать). Но синтез философии с психологией не способствовал созданию связной обширной работы. За этими психологическими пассажами не было того ряда основополагающих аргументов, которые могли бы способствовать созданию стройной философской системы. Иными словами, работа Ницше казалась несистематизированной (избавиться от этого несправедливого ярлыка ей так и не удалось). В силу своей афористичности мысль Ницше кажется бессистемной, но его идеи так же тесно связаны между собой, как любые другие, составляющие философское наследие прошлых эпох.

Хотя, безусловно, он был несистематичным в том смысле, что его философия обозначила собой конец всем системам. Или, по крайней мере, должна была обозначить, ведь всегда найдется кто-то, кто желает сделать нечто подобное. (Именно в это время в Британском музее трудился Карл Маркс.)

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Человеческое, слишком человеческое

Человеческое, слишком человеческое



Спустя два года Ницше опубликовал свою коллекцию афоризмов "Человеческое, слишком человеческое", в которой завершил разрыв с Вагнером. Восхваление Ницше французского искусства, его психологическая проницательность и выражение романтических претензий, и его абсолютная восприимчивость – все это было слишком для Вагнера. Но что хуже всего, эта работа содержала в себе рекламу "музыки будущего", о которой Вагнер его не просил.

Возможно, еще более важным является тот факт, что вслед за появлением этой работы многие наиболее искренние поклонники Ницше отвернулись от него. По иронии, причиной этому послужил довод, который сейчас более всего восхищает (даже тех, кто ненавидит его философию). В этой работе Ницше начал развивать свой стиль, который позволил ему стать одним из мастеров немецкой литературы. Стиль Ницше всегда был бойким и ясным, а его идеи – понятными, но сейчас он стал писать афоризмами. Использованию скучных аргументов он предпочел серию проницательных высказываний, быстро переключающихся с одной темы на другую.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Существенная часть философии Ницше

Существенная часть философии Ницше



Это заострение внимания на темном дионисийском начале составило существенную часть всей философии Ницше. Он больше не мог игнорировать "буддийское отрицание воли" Шопенгауэра. Вместо этого он противопоставил свое дионисийское начало началу христианскому, которое, по его мнению, приводило цивилизацию в состояние упадка. Он понимал, что большинство наших побуждений являются обоюдоострыми. Даже наши так называемые лучшие порывы имеют свои темные или худшие стороны: "Каждый идеал предполагает любовь и ненависть, благоволение и презрение. Самый ценный порыв может возникнуть как из положительной, так и из отрицательной стороны". С его точки зрения, христианство произошло именно из отрицательной стороны. Оно возникло в Римской империи как религия угнетенных и рабов, что было видно уже по одному ее отношению к миру. Эта религия постоянно пыталась побороть наши наиболее сильные позитивные инстинкты. Это отрицание было как сознательное (в одобрении аскетизма и самоотречения), так и бессознательное (в отношении кротости, которую Ницше рассматривает в качестве бессознательного выражения возмущения, замены агрессии слабостью).

Более того, Ницше отрицает провозглашенные христианством сострадание, подавление истинных чувств и сублимацию желаний в пользу более сильной этики, близкой к истокам наших чувств. Бог умер, христианская эра окончена. Хуже всего, если XX век даст ей право на существование, лучше всего, если все увидят, что множество лучших "христианских" предписаний не имеют никакого отношения к Богу. Вопрос о том, живем ли мы в согласии с нашими чувствами или нет, остается спорным.

Вагнер был блестящим артистом, но он не смог подняться до этого уровня мудрости. Постепенно Ницше смог разглядеть ту интеллектуальную маску, которую надел на себя Вагнер. Вагнер был непостоянным, обладающим огромным потенциалом и интеллектуальной силой человеком, но даже его увлеченность Шопенгауэром была лишь преходящей фазой, должной принести соответствующие плоды в его искусстве. Первоначально Ницше старался не замечать определенные неприятные мелочи в семье Вагнера, такие как антисемитизм, его высокомерная самонадеянность и неспособность признать чьи-то возможности или нужды, кроме своих собственных. Но всему есть предел. К этому времени Вагнер переместился в город Байрет, где баварский король Людвиг воздвигал ему театр, который предназначался исключительно для представлений его опер (проект, который помог опустошить казну Баварии и сместить Людвига). В 1876 г. Ницше прибыл в Байрет для открытия представлений цикла опер Вагнера, но заболел, вероятнее всего, из-за психического расстройства. Мания величия и упадок творческих сил – было для него слишком, и он вынужден был уехать.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Франко-прусская война

Франко-прусская война



В июле 1870 года разразилась франко-прусская война. Это был шанс отомстить за поражение, нанесенное Наполеоном, удобный случай покорить французов и утвердить Германию в качестве главной державы в Европе. Полный патриотической страсти, Ницше поступил добровольцем на службу в качестве медицинского санитара. Проезжая Франкфурт по пути на фронт, он видел ряды кавалерии, с грохотом проносящиеся по улицам в полном боевом облачении. Как будто пелена спала с его глаз. "Впервые я почувствовал, что сильнейшая и высочайшая воля к жизни проявляется не в борьбе за существование, а в воле к власти, в воле к войне и господству". Концепция воли к власти появилась на свет, и хотя с годами она претерпела серьезные изменения, будучи рассмотренной в индивидуальном и социальном, а не в чисто военном смысле, она все же никогда не будет свободна от первоначального "военного" контекста.

Между тем как Бисмарк подавил французов, Ницше пришел к открытию, что война – это не только триумф. На поле битвы при Верфе он оказался посреди "усеянной человеческими останками и смердящей трупами" равнины. Позже его назначили сопровождающим в тыл шестерых раненых. Среди раздробленных костей и гниющей плоти умирающих солдат Ницше держался, как мог, но по возвращении в Карлсруэ он и сам был едва живым. Его срочно госпитализировали, пытаясь уберечь от дизентерии и дифтерии.

Несмотря на этот неприятный опыт, спустя два месяца Ницше вернулся в Базель, чтобы продолжить свою преподавательскую деятельность. Он продолжал усердно читать лекции как по философии, так и по филологии, и начал писать работу "Рождение трагедии из духа музыки". Этот блистательный и совершенно оригинальный анализ греческой культуры сопоставлял ясный аполлонический дух классической строгости с темными инстинктивными дионисическими силами. Согласно Ницше, величайший феномен греческой трагедии появился в результате синтеза этих двух элементов, который в конце концов был разрушен поверхностным рационализмом Сократа. Ницше впервые сделал акцент на темной стороне греческой культуры, хотя его описание этого явления остается довольно дискуссионным. На протяжении ХIХ века классическая культура была священной. Ее идеалы чести, культуры и демократии апеллировали к самоутверждению возникающего среднего класса. Никому не хотелось услышать, что все это было большой ошибкой. Еще более противоречивым было частое обращение Ницше к Вагнеру и его "музыке будущего" для иллюстрации своих философских аргументов. В самом деле, он писал своему издателю: "Действительная цель этой книги – разъяснить Вагнера, эту удивительную загадку нашего времени, в его отношении к греческой трагедии". Только Вагнер сумел соединить в своих произведениях аполлонический и дионисийский элементы по образцу греческой трагедии.