Информация, Артур Шопенгауэр / Расправлять крылья своего интеллекта

Расправлять крылья своего интеллекта



Все вздохнули с облегчением, когда в 1809 г. Артур уехал учиться в Геттингенский университет. Он записался на медицинский факультет, однако вскоре начал посещать занятия по философии. Именно здесь Шопенгауэр открыл для себя Платона, а потом принялся читать Канта, которому суждено было иметь столь всеобъемлющее влияние на философию Шопенгауэра. Шопенгауэр высоко ценил искусство, с каким было построено здание философии Канта, и был жестоко разочарован, попытавшись изучить труды Гегеля, ближе стоящего к современности. Вскоре Шопенгауэр начал расправлять крылья своего интеллекта в тетрадях с личными дневниками, в этих записях сквозит его замечательная философская проницательность, стремительно возрастающая (в то время как скромность стремительно убывает). Шопенгауэр пришел к мнению, что на философской сцене Геттингена он был гигантом среди карликов, в 1811 г. он переезжает в Берлин, чтобы учиться у Фихте, ведущего немецкого мыслителя тех лет (за четыре года до этого Гегель уже опубликовал "Феноменологию духа", однако все еще не нашлось ни одного человека, который утверждал бы, что он эту книгу понял). Тем не менее Шопенгауэр быстро разочаровался в мракобесии Фихте. Ведь Шопенгауэр искал нечто по-научному ясное – и столь же убедительное.

Несмотря на все это, воодушевленные призывы Фихте к войне за святое дело освобождения почти убедили Шопенгауэра, что он должен пополнить ряды немецких ратников, сражающихся с Наполеоном. Однако в конце концов Артур придумал нечто лучшее и в 1812 г. взялся за написание докторской диссертации. Она носила название "О четверояком корне принципа достаточного основания" и настолько же занятна, насколько это нам кажется на слух; она перекликается с кантовским исследованием четырех видов причины и следствия (логического, физического, математического и нравственного).

Информация, Артур Шопенгауэр / Шопенгауэр возвращается

Шопенгауэр возвращается



Шопенгауэр возвращается в Веймар, где у Иоганны Шопенгауэр завязался роман с придворным чиновником Мюллером (который предпочитал быть известным под более аристократическим именем фон Герстенбергк). Этот несчастный бергк, двенадцатью годами моложе Иоганны, был стихотворцем-любителем. И вдруг на сцене, откуда ни возьмись, возникает Шопенгауэр-младший и играет роль Гамлета. На роль Клавдия у Мюллера силенок не хватило. Он, бывало, в приливе черной злобы вскакивал из-за стола при брошенных ему в лицо резких намеках, оставляя новоявленного Гамлета выяснять отношения с Гертрудой-Иоганной. В одном из писем Иоганны к сыну верно схвачен тон этих бесед: "Не Мюллер, а ты сам отнял себя у меня; твое недоверие, твое недовольство моей жизнью, моим выбором друзей, твое зависящее от настроения поведение по отношению ко мне, твое презрение к моему полу, твоя жадность, твои настроения..." Иоганна уже начала приобретать имя, она писала романы в духе царившего тогда романтизма, а сын ее не мог этого переносить. Он знал, что обладает более высоким, чем у его матери, интеллектом (а это не такая уж малость, в чем многие комментаторы стремятся нас уверить). И все же он не был способен просто не обращать внимания на ее литературные притязания. Это противостояние, очевидно, должно было пройти положенные этапы, прежде чем естественным путем завершиться.

Однако Веймар был для Шопенгауэра чем-то большим, нежели "мыльная опера", состоящая из бесконечных вспышек гнева и раздражения у себя дома. Теперь он познакомился с Гете. Бывало, подающий надежды философ часами беседовал с гением, находящимся в зените своей славы. Позже Шопенгауэр утверждал, что он "извлек громадную пользу" из этих разговоров и еще что он оказал Гете помощь в разработке "Учения о цвете". Это произошло неожиданно. Шопенгауэр некогда изучал медицину и обладал развитым научным мышлением. В сущности, теория цвета, которую развивал Гете, едва ли была чем-то большим, нежели причудой гения – "слабостью" ученого-любителя, которой он, бывало, докучал своим восхищенным посетителям. За сто лет до этого Ньютон уже дал объяснение тому, каким образом белый свет заключает в себе все цвета радуги. Гете упорно отказывался верить в то, что было очевидным всем и каждому, кто наблюдал, как белый свет проходит сквозь призму, чья преломляющая сила разбивает его на цвета радуги. Согласно Гете, белый цвет является цветом сам по себе. Его учение содержало утверждение о том, что все цвета, по сути дела, являются смесью света и тени.

Информация, Артур Шопенгауэр / Восхищение Шопенгауэра перед Гете

Восхищение Шопенгауэра перед Гете



К этой чуши начали прислушиваться лишь в силу гениальности Гете в других областях, потом она пошла на откуп одним только словесникам, тупицам от науки и иже с ними. Шопенгауэр обладал весьма развитым литературным стилем, однако не подпадал под последнюю указанную категорию. Любопытно, почему его приняли за своего. Похоже, впервые его самонадеянность подкачала. Возможно, то был последний раз, когда Шопенгауэр позволил своим мыслям воспринять влияние живого существа, чей гений Шопенгауэр пожелал признать. Отныне и навсегда он будет обладать достаточной долей самоуверенности, чтобы в любое время следовать собственному наитию – довольно часто это сквозило в его попытках воцариться в современном ему общественном мнении. К счастью, Шопенгауэр обладал чутьем, принадлежащим исключительно интеллектуалам. Это помогло ему создать философское учение не только самобытное, но предвосхищающее грядущие изменения в интеллектуальной сфере. Это больше, чем философский эквивалент гетевского учения о цвете.

Восхищенное преклонение юного Шопенгауэра перед стареющим Гете было глубоким и в дальнейшем. И хотя их дружба была коротка, столь теплых отношений у Шопенгауэра не будет уже ни с кем в течение всей его жизни. И не случайно Гете в ту пору было почти столько же лет, сколько было бы отцу Артура, не соверши он раньше самоубийство. Пожалуй, благожелательность великолепного Гете была единственным контрастирующим фоном для суровой, могучей тени покойного отца Шопенгауэра. Однако всего этого было мало, чтобы улучшить отношения с матерью. Гете вряд ли удалось исправить положение у них в доме, когда он сообщил Иоганне Шопенгауэр, что когда-нибудь гениальность ее сына получит всеобщее признание. Согласно взглядам матери, в семейном кругу было место только для одного гения их породы, и место это уже было занято ею.

Информация, Артур Шопенгауэр / Шопенгауэр открыл для себя индийскую философию

Шопенгауэр открыл для себя индийскую философию



К тому же в то время Шопенгауэр открыл для себя индийскую философию, которой – наряду с учениями Платона и Канта – суждено было оказать мощное влияние на философа. Индийская философия представляла интеллектуальное обоснование для глубоко пессимистического мировоззрения. Но, по сути дела, это обоснование было столь же сомнительным, как и его источник. Шопенгауэр прочел книгу, которая называлась "Упнекхат", – последнюю причуду, пользующуюся известностью в стане романтиков, которые готовы были пойти на все, лишь бы освободить свое сознание от пут рационализма. Книга была переведена на латинский с персидского перевода, который, в свою очередь, был сделан с подлинника на санскрите. Соответствие этого опуса первоначальному тексту, возможно, лучше всего видно из близости названия "Упнекхат" к тому, что мы ныне называем "Упанишадами". Использование Шопенгауэром этого текста в целях обоснования современного философского пессимизма – это рискованное предположение, которое устойчиво остается с нами и поныне.

В конце концов Sturm und Drang (Буря и Натиск – Прим. пер.) в семействе Шопенгауэров достигли предела, и Артур в последний раз хлопнул дверью. В мае 1814 г. он навсегда покинул Веймар. Ему больше никогда не придется снова увидеться с матерью, хотя она то и дело продолжала писать ему ("Ты невыносим и обременителен..." и т.п.).

Информация, Артур Шопенгауэр / Шедевр "загадки мира"

Шедевр "загадки мира"



Несколько лет Шопенгауэр прожил в Дрездене. Здесь он написал свой шедевр объемом в тысячу страниц – "Мир как воля и представление". Эту книгу он считал решением "загадки мира". С той поры как возникла философия, подобную цель можно было бы рассматривать в качестве похвальной – неоспоримое основание, на котором можно выстраивать свою философскую систему. Однако стоит заметить, что (в смысле логики) изначальная отправная точка Шопенгауэра ни в коем случае не является необходимой. Это означает, что она не является неизбежной, неизменной.

Что такое вообще "загадка"? Если подходить к миру как к загадке, рассматривать его в качестве некоей головоломки, которую надо решить, тайны, которую надо раскрыть и т.д., то это значит, что должен быть ответ. Вопрос (или загадка) предполагает наличие ответа. Однако нет, по сути, никакой логической причины для того, чтобы мы непременно пытались вопрошать мир по-шопенгауэровски. Существует множество других подходов, которые мы могли бы использовать: гнев, принятие, отчаяние и т.п. Платон, который оказал огромное влияние на Шопенгауэра, в известном изречении утверждал, что "философия начинается с удивления". Это "удивление" открыто для двух истолкований: удивление как благоговейный трепет и удивление как поиск причины происходящего. Платон, похоже, имел в виду первое, однако философия до него и после него подчеркивала именно второе.

Вплоть до XX в. этот подход не подвергался сомнению, лишь потом философия начала рассматриваться скорее как некоторая деятельность, нежели как поиски "истины". Шопенгауэр, конечно же, рассматривал свою философию как поиск "причины" или по крайней мере в качестве значительного шага по тропе, ведущей к "причине". Он пишет: эти размышления "в будущем будут усовершенствованы, более тщательно и утонченно отделаны, подвергнуты более понятной для чтения обработке, упрощены, однако эти мысли никогда не будут опровергнуты. Философия будет существовать; завершится история философии". Мыслители в конце концов придут к истине, и загадка будет разгадана.

Информация, Артур Шопенгауэр / Способ видения мира

Способ видения мира



Как это ни странно, именно сам Шопенгауэр и расшатывает подобное убеждение – больше, чем кто-либо другой. Его самобытный способ видения мира был первым шагом по тропе, ведущей в другом направлении (хотя он этого и не осознавал). Вместо того чтобы созерцать мир в благоговейном трепете, Шопенгауэр взирал на мир с презрением. Для средневековых философов мир был зачастую театром глупости и зла. Однако всегда оставалась возможность искупления зла. Вполне возможно, что сам мир был убогим, однако общий план его, замысел создавался под зорким оком Промысла Господня, который благ. Когда Шопенгауэр рассматривал мир как зло, он имел в виду, что порочно само мироустройство и искупить зло невозможно.

Избрав такой подход к миру, при котором этот мир считается злом, а не добром, Шопенгауэр нечаянно разрушил потребность в своей собственной точке зрения. Последующие философы (особенно Ницше и Витгенштейн) поймут это. Подход Шопенгауэра к миру не был логически необходимым. Возможно бесчисленное количество философских подходов к миру. Считать мир загадкой – лишь один из многих.

Информация, Артур Шопенгауэр / Шопенгауэр, всевозможные причины и следствия

Шопенгауэр, всевозможные причины и следствия



Возможно, Шопенгауэр и позаимствовал этот принцип у Лейбница, однако это не удержало его от бичевания самого создателя принципа за то, что Лейбниц будто бы этот принцип понял не так, как надо. Шопенгауэр указывает на то, что Лейбниц нечетко различал всевозможные причины и следствия, которые Шопенгауэр разделил на четыре вида. Логические причины дают априорные следствия. Это означает, что следствия никоим образом от опыта не зависят. Например: "У осьминога восемь ног". С другой стороны, физические причины объясняют перемены, происходящие в физическом мире: например, молния, поразившая кролика, который обуглился и почернел. Математические причины порождают геометрические доказательства. Это нам ясно всякий раз, когда мы полагаемся на то, что 2+2=4, для того чтобы доказать, что математическое пространство может иметь 10 измерений. А моральные причины обеспечивают мотивы для наших поступков. Поступок: безрассудное поведение сына дома. Мотив: зависть к литературному успеху матери, лицемерное осуждение якобы распутного, аморального поведения матери, недостаточного восхищения матери вышеупомянутой философской гениальностью ее сына и т.д.

Шопенгауэр подчеркивает, что все эти причины и следствия являются принадлежностью мира феноменов и проявляются лишь в рамках этого мира. Мир ноуменов, кантианский мир вещи-в-себе, который стоит за миром феноменов, у Шопенгауэра заменен Волей, которая не принимает участия в этой причинно-следственной цепочке. Причинность может существовать лишь в том мире, который мы воспринимаем. Воля не действует как причина.