Информация, Готфрид Вильгельм Лейбниц / Логика рассуждений Лейбница

Логика рассуждений Лейбница



Следуя этой логике рассуждений, Лейбниц поставил один из самых глубоких вопросов как научного, так и философского знания человека. Наше знание о мире полностью зависит от наших органов чувств, особенно зрения. Мы склонны убеждать самих себя в том, что реальный мир – это тот, который мы видим. Но в предыдущем столетии мы обнаружили, что есть невидимые человеческому глазу вещи.

Мы знаем, что по обеим сторонам светового спектра существуют инфракрасные и ультрафиолетовые волны, не говоря уже о радиоволнах, космических лучах и тому подобном. Мы можем измерить их только с помощью научных приборов. Тем не менее с точки зрения своего предназначения эти точные научные приборы разрабатывались лишь как продолжение наших органов чувств. Эти инструменты принципиально не отличаются от нашего зрения, осязания и других чувств. Но как мы можем знать, что реальность "по ту сторону" совпадает с ощущениями наших чувств или даже с показаниями сложнейших измерительных приборов? Факт заключается в том, что мы этого не знаем.

И кажется, мы никак не можем узнать, соответствует ли эта реальность нашим ощущениям или нет. Все, что мы воспринимаем, – видимость, которую наши органы чувств способны воспринять. Насколько ощущения соответствуют реальности, вызывающей эти ощущения? Любой ответ было бы невозможно доказать. Рационалистская философия Лейбница стала первой современной попыткой дать ответ на этот вопрос посредством всеобъемлющего объяснения мира. Спустя некоторое время его система вдохновила других великих философов на построение своих собственных моделей мироздания. Но вначале его философия уделяла куда большее внимание происходившей в то время революции в науке. Система монадологии Лейбница была в своем роде философским ответом на всеобщую научную систему земного притяжения, обоснованную Ньютоном менее тридцати лет до этого.

Информация, Артур Шопенгауэр / Философия Нового времени

Философия Нового времени



Философия Нового времени началась с Декарта, который "подвергал все сомнению" и свел все наше знание к единственному достоверному положению: "Cogito ergo sum" ("Мыслю, следовательно, существую"). Потом Декарт приступает к выстраиванию нашего знания о внешнем мире заново. Чуть позже британские эмпирики Локк, Беркли и Юм заявили, что знание может основываться лишь на опыте, поэтому предыдущие мыслители трудились напрасно, понастроив множество никуда не годных умозрительных систем. К тому времени, когда на арену вышел Юм, человеческое знание уже было доведено до состояния развалин. Юм подытожил: все, что дано нам в опыте, – это невнятные сигналы ощущений, никакие философские выводы отсюда вообще не следуют. Иными словами, познать мир мы не в состоянии.

Весь этот абсурд, как известно, разбудил Канта от его "догматического сна". Кант воспринял учение эмпиризма, но не остановился на нем. Он воздвиг здание величайшего из всех философских учений – своего. Позднее Гегель породил тяжелую для понимания, объемистую доктрину, незаметно переходя от великого к смешному. На долю его современника Шопенгауэра выпало заклеймить гегелевские чудовздорные словеса со всем презрением, которого учение Гегеля, по его мнению, заслуживало. Шопенгауэр сохранил узнаваемо кантианскую точку зрения в отношении эпистемологии (то есть науки о познании). Кант, однако, также явился создателем работы "Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного". По Канту, в основе этого мира лежит мораль. "Es ist gut" ("это хорошо") – таковы, говорят, были его последние слова. А в последней его работе, посвященной телеологии, Кант пишет: "Две вещи наполняют ум вечно новым и возрастающим изумлением и благоговейным трепетом, чем больше и чаще мы размышляем над ними: звездное небо надо мной и моральный закон во мне". Как мы увидим, у Шопенгауэра все не так.

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Величайшим исследователь Ницше

Величайшим исследователь Ницше



После того как в 1897 году ушла из жизни его мать, Ницше был взят под покровительство своей сестрой, Элизабет Ферстер-Ницше. Этот человек был последним, кто Нес за него ответственность. Сестра Ницше Элизабет была замужем за Бернардом Ферстером, безуспешным школьным учителем, ставшим отъявленным антисемитом. Ницше презирал его и просто как человека, и за его идеи. Ферстер, с помощью фермеров средней руки из Саксонии, воздвиг колонию арийской расы в Парагвае, назвав ее Nueva Germania (Новая Германия). Но когда обману пришел конец, он покончил жизнь самоубийством. (Остатки Новой Германии и ныне существуют в Парагвае, где представители "величайшей расы" до сих пор живут, как местные индейцы, фактически ничем не примечательные, за исключением своих светлых волос). Когда Элизабет вернулась в Германию и взяла под опеку своего сумасшедшего брата, она решила вновь сделать из него величайшую личность. Он возила его в Веймар, так как этот город обладал высокой культурной репутацией, ассоциировавшись с Гете и Шиллером, с целью учредить там архив Ницше. Затем она начала подделывать неопубликованные записи своего брата, внедряя в них антисемитские идеи и лестные замечания о самой себе. Эти записи были опубликованы под названием "Воля к власти", которые впоследствии были обработаны величайшим исследователем Ницше Вальтером Кауфманом и составили содержание известнейшей работы Ницше.

В самом начале Ницше определяет условие грядущего времени: "Скептицизм по отношению к морали является решающим. Падение морального мироистолкования, не находящего себе более санкции, после того как им была сделана попытка найти убежище в некоторой потусторонности: в последнем счете – нигилизм". "Все лишено смысла" (невозможность провести до конца толкование мира, на которое была потрачена огромная сила, вызывает сомнение: не ложны ли вообще истолкования мира)". Подобного рода высказывания могут создать впечатление ненужности философии вообще, но Ницше тем не менее бойко продолжает: "Внутренняя логика знания – логика абстракций и упрощений – управляет не знанием, а овладеванием вещами: "цель" и "средства" так же далеки от своей неотъемлемой сути, как и "понятия". Он продолжает, чтобы показать, чем же является наше знание: "Все наши органы познания и наши чувства служат только как средства хранения и увеличения знаний. Истина – в мышлении и ее категориях, в развитии и, следовательно, оценке логики, обеспечивает исключительно применимость в повседневной жизни, и только применимость в опыте, – ничто иное не является истиной". Его психологические заметки всегда основаны на восприятии, но сейчас они от ощущений ведут к психологическим озарениям. "Наслаждение возможно только там, где есть ощущение власти. Счастье лежит в основе торжественного осознания своей силы и победы. Прогресс лежит в основе ее укрепления, способности решительного использования воли. Все остальное – лишь глупое недоразумение".

Ницше проецирует все это на XX век, сущность которого он так блестяще предсказал. Будучи жалким, бледным, маленьким человеком с огромными офицерскими усами, имеющим смутное представление о том, кто и где он, он в конце концов умер 25 августа 1900 года.

Информация, Иммануил Кант / Из самых известных интеллектуалов в истории

Из самых известных интеллектуалов в истории



Рассуждение продолжается, и проект становится все более громоздким. Эту крайне редкую возможность сопровождать одного из самых известных интеллектуалов в истории, размышляющего в своем оригинальном стиле, нельзя упустить. Стремление достичь подобных высот определяет ценность этого упражнения.

"Речь идет о признаке, по которому мы можем с уверенностью отличить чистое знание от эмпирического. Хотя мы из опыта и узнаем, что объект обладает теми или иными свойствами, но мы не узнаем при этом, что он не может быть иным. Поэтому, во-первых, если имеется положение, которое мыслится вместе с его необходимостью, то это априорное суждение; если к тому же это положение выведено исключительно из таких, которые сами, в свою очередь, необходимы, то оно, безусловно, априорное положение. Во-вторых, опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщность (посредством индукции), так что это должно, собственно, означать следующее: насколько нам до сих пор известно, исключений из того или иного правила не встречается. Следовательно, если какое-нибудь суждение мыслится как строго всеобщее, т.е. так, что не допускается возможность исключения, то оно не выведено из опыта, а есть безусловно априорное суждение. Стало быть, эмпирическая всеобщность есть произвольное повышение значимости суждения с той степени, когда оно имеет силу для большинства случаев, до той степени, когда оно имеет силу для всех случаев, как, например, в положении "все тела имеют тяжесть". Наоборот, там, где строгая всеобщность принадлежит суждению по существу, она указывает на особый познавательный источник суждения, а именно на способность к априорному знанию. Итак, необходимость и строгая всеобщность суть верные признаки априорного знания и неразрывно связаны друг с другом. Однако, пользуясь этими признаками, подчас бывает легче обнаружить случайность суждения, чем эмпирическую ограниченность его, а иногда, наоборот, более ясной бывает неограниченная всеобщность, приписываемая нами суждению, чем необходимость его; поэтому полезно применять отдельно друг от друга эти критерии, из которых каждый безошибочен сам по себе".

Информация, Иммануил Кант / Отрывки из "Критики чистого разума"

Отрывки из "Критики чистого разума"



Следующие отрывки взяты из введения к "Критике чистого разума", где Кант подготавливает читателя к восприятию основ своей философии. Как можно видеть из второго предложения, он начинает так же, как и собирается потом продолжать. Пробейтесь сквозь эту легко видимую преграду, и вскоре вы поймете силу ума, который ловко проходит сквозь болото логических связок.

"Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта. В самом деле, чем же пробуждалась бы к деятельности познавательная способность, если не предметами, которые действуют на наши чувства и отчасти сами производят представления, отчасти побуждают наш рассудок сравнивать их, связывать или разделять и таким образом перерабатывать грубый материал чувственных впечатлений в познание предметов, называемое опытом? Следовательно, никакое познание не предшествует во времени опыту, оно всегда начинается с опыта".

Кант продолжает рассуждать:

"Но хотя всякое наше познание и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта. Вполне возможно, что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша собственная познавательная способность (только побуждаемая чувственными впечатлениями) дает от себя самой, причем это добавление мы отличаем от основного чувственного материала лишь тогда, когда продолжительное упражнение обращает на него наше внимание и делает нас способными к обособлению его".

Затем он спрашивает:

"Поэтому возникает, по крайней мере, вопрос, который требует более тщательного исследования и не может быть решен сразу: существует ли такое независимое от опыта и даже от всех чувственных впечатлений познание? Такие знания называются априорными, их отличают от эмпирических знаний, которые имеют апостериорный источник, а именно происходят из опыта".

Теперь он углубляется в значение понятия априори:

"Однако термин a priori еще недостаточно определен, чтобы надлежащим образом обозначить весь смысл поставленного вопроса. В самом деле, обычно относительно некоторых знаний, выведенных из эмпирических источников, говорят, что мы способны или причастны к ним a priori потому, что мы выводим их не непосредственно из опыта, а из общего правила, которое, однако, само заимствовано нами из опыта. Так, о человеке, который подрыл фундамент своего дома, говорят: он мог а priori знать, что дом обвалится, иными словами, ему незачем было ждать результатов опыта, т.е. действительного обвала. Однако знать об этом совершенно a priori он все же не мог. О том, что тела имеют тяжесть и потому падают, когда лишены опоры, он все же должен был раньше узнать из опыта.

Поэтому в дальнейшем исследовании мы будем называть априорными знания, безусловно независимые от всякого опыта, а не независимые от того или иного опыта. Им противоположны эмпирические знания, или знания, возможные только a posteriori, т.е. посредством опыта. В свою очередь из априорных знаний чистыми называются те знания, к которым совершенно не примешивается ничто эмпирическое. Так, например, положение "всякое изменение имеет свою причину" есть положение априорное, но не чистое, так как понятие изменения может быть получено только из опыта".

Информация, Иммануил Кант / Диалог о Канте и метафизике

Диалог о Канте и метафизике



ВОПРОС: О чем "Критика чистого разума" Канта?ОТВЕТ: О метафизике.

В: А что такое метафизика?О: Это слово возникло как ошибка и завершило свое существование будучи признанным ошибкой. Долгое время метафизика была главной темой философии.

В: Это все-таки не ответ. Что же именно представляет собой метафизика?О: Согласно мнению большинства современных философов, совсем ничего.

В: Хорошо, тогда что она представляла собой изначально?О: Это слово было использовано для названия части философских работ Аристотеля – тех, что в собрании его произведений следовали после известных работ по физике. Они получили название "идущих за физикой", что по-гречески было "метафизика".

В: Но это все-таки не говорит мне о том, что такое метафизика.

О: В этих работах, "идущих за физикой", Аристотель описывает "науку о вещах, превосходящих физическое или природное".

В: А что это значит?О: Это наука, занимающаяся первыми умозрительными принципами, находящимися за пределами физического мира. Это принципы, которые управляют нашим познанием этого самого физического мира. Другими словами, метафизика имеет дело с тем, что выходит за пределы воспринимаемого нами физического мира.

В: Но откуда мы знаем, что за пределами воспринимаемого мира что-то есть?О: Мы и не знаем. Именно поэтому большинство современных философов считают метафизику ошибкой.

В: Но Кант так не считал?О: Кант был полон решимости создать новую метафизику. Незадолго до него Юм пришел к тому же выводу, что и упоминавшиеся современные философы. Юм считал, что он уничтожил саму возможность появления метафизики.

В: Каким образом?О: Ставя под сомнение все, что не проистекает из собственного опыта. Этот крайний скептицизм отрицал многие идеи, в которые все человечество верило веками, но никогда не испытывало на опыте.

В: Например?О: Например, Бога.

В: Но сказанное Юмом не произвело каких-либо изменений. Люди все еще продолжают верить в Бога.

О: Да, но постепенно люди поняли, что они делают это только по причине веры, а не вследствие непосредственного опыта или точного рассуждения.

В: Так "развенчание" метафизики Юмом не принесло совсем никакого результата?О: На самом деле оно произвело громадное изменение. Особенно среди ученых и философов.

В: В чем же оно заключается?О: В отрицании всего, что мы не можем проверить опытом. Юм не принимал не только Бога. Для ученых и философов гораздо важнее то, что он отрицал причинность.

В: Как?О: Согласно Юму, все, что мы знаем из опыта, это то, что за одной вещью следует другая. Мы никогда не можем сказать, что одна вещь является причиной другой. Мы не можем выйти за пределы опыта и сказать это. В действительности мы никогда не воспринимаем причинную связь, а воспринимаем только следование одного явления за другим.

В: И что же?О: Это удар в самое сердце научного знания. По Юму, научное знание, основанное на причинности, является метафизическим, а не эмпирическим и никогда не может быть проверено. А обоснование – главный критерий научного знания. Как и философского. Юм утверждает, что мы не можем доказать философские утверждения, если они не являются результатом непосредственного опыта.

В: Например?О: Например, утверждение "Это яблоко зеленое".

В: Но это означает, что философ практически ничего не может сказать.

О: Именно. И как раз эту главную трудность Кант пытался преодолеть в своей философии.

В: Каким образом?О: Он пытался показать, что, несмотря на разрушительный скептицизм Юма, создать метафизику все же можно. Она должна стать всеобщей и необходимой формой знания – такой, которая выдерживала бы нападки юмовского скептицизма. Впервые он сделал это в "Критике чистого разума".

В: Так, значит, метафизика Канта была попыткой создать высшую науку, которая гарантировала бы истинность нашего знания?О: Именно.

В: И как же ему это удалось?О: Кант создал то, что сам называл "критической философией". Это подробный анализ эпистемологии – учения о самых основах, на которых покоится наше познание. Согласно Канту, некоторые суждения, которые мы высказываем, являются необходимыми для всего знания. Эти суждения он обозначил как "синтетические априорные". Под синтетическими он понимал противоположные аналитическим, и знание, которое содержалось в таких суждениях, не проистекало из предшествующих понятий. Например, "шар круглый" – аналитическое суждение, поскольку понятие "круглый" уже содержится в понятии "шар" (шар не может быть не круглым). Но предложение "шар сияет" является синтетическим. Оно говорит о шаре нечто большее, чем заключающийся в исходном понятии смысл, так же, как и в эмпирических суждениях. Априорными Кант называл общие и необходимые суждения. Они в самом деле должны существовать до всякого опыта и создаются только при участии разума. В отличие от суждений, возникающих на основе опыта, они не являются частными и условными. То есть они не применяются к определенным обстоятельствам и не являются логически случайными, как, например, предложения "Эта лошадь серая" и "Эта лошадь выиграла Дерби".

Информация, Давид Юм / Умозаключение Юма

Умозаключение Юма



Твердо придерживаясь этих понятий идеи и впечатления как единственной основы нашего знания, Юм приходит к удивительному умозаключению. Объекты, продолжительность, наше "я", даже причина и следствие – все это оказывается ложными понятиями. Мы никогда не воспринимаем объект, только впечатления о его цвете, форме, вкусе, материале и так далее. Также у нас нет впечатления, которое соответствовало бы понятию о продолжительности. События просто происходят одно за другим. Мы даже не можем сказать, что одно событие вызывает появление другого. Мы можем наблюдать, что одно явление постоянно следует за другим (зажигание пороха, взрыв), но между ними нет логической связи, а также логического обоснования, почему это будет происходить в будущем. "У нас нет другого понятия о причине и следствии, чем постоянное появление вместе двух определенных событий". Индукция путем простого перечисления не имеет логической силы. Все лебеди были белыми, пока во времена Юма не были обнаружены черные лебеди в Австралии. Поэтому лебеди не необходимо являются белыми, также как поджигание пороха не необходимо приводит к его взрыву.

В подходе Юма много сложностей, и они не ограничиваются противоречием здравому смыслу. Как мы можем продолжать жить, если это все, что нам известно? Юм предвидел возражения, которые будут адресованы его философии. "Когда мы выходим из нашего кабинета и занимаемся общественными делами, сделанные в нем умозаключения растворяются, как ночные призраки при наступлении утра; и нам нелегко сохранять даже те убеждения, которых мы достигли с трудом". На самом деле Юм указывал на недостаточность человеческих возможностей в отношении знания. Мы думаем, что знаем многое, но на самом деле, многое из нашего знания является только предположением. Надежным – но тем не менее предположением.