Информация, Никколо Макиавелли / Рассуждения Макиавелли.

Рассуждения Макиавелли.



Стоит отметить, что в таких обстоятельствах возникает еще одна огромная трудность. По Макиавелли, государь не должен показывать, что он прислушивается к добрым советам, он должен выдавать чужие идеи за свои. Если бы Макиавелли удалось передать книгу в руки государю, сегодня мы, вполне возможно, читали бы Государя Лоренцо Медичи.
Но такая проблема, достойная Шекспира и Бэкона, не возникла, по крайне мере до сих пор. Макиавелли продолжал оставаться в немилости, его попытки добиться расположения государя закончились неудачей. Тем временем он написал еще несколько работ, литературный их блеск обеспечил Макиавелли место в истории итальянской литературы. Его пьеса Мандрагора – фарс с шаблонным сюжетом, подходящим для оперы (добродетельная красавица, старый муж, юный щеголь и так далее). Пьеса была задумана как сатирическое произведение, описывающее дурное поведение, особенно среди священнослужителей. Здесь Макиавелли сильно помог его собственный опыт.
Рассуждения Макиавелли содержат критику римского писателя Ливия, описавшего историю раннего периода Римской Империи. В сущности, Рассуждения – еще одно изложение политической теории. Эта книга написана не в приливе Отчаяния, и многие полагают, что в ней содержится более взвешенное политико-философское мировоззрение, чем в Государе. Эта работа отличается от Государя своей аргументированностью, зрелостью и сдержанностью – она не претендует на сенсацию, поэтому Государь ее затмевает.

Информация, Никколо Макиавелли / Опыт Макиавелли.

Опыт Макиавелли.



В Рассуждениях Макиавелли говорит о своей вере в республиканский парламент, особенно построенный по типу парламента Римской Империи. В этот раз он пишет от лица гражданина, дает советы касательно разных дел, особенно того, как достичь свободы внутри государства. Он следует принципу, впервые сформулированному Аристотелем: личная свобода и самоуправление могут быть достигнуты только внутри свободного и самоуправляемого государства. Он верит в коллективизм (другими словами, обращаясь к людям, он верит в их силу). В свете его отношения к людям в Государе удивительно его заключение: "Люди более благоразумны, более постоянны и обладают большим здравым смыслом, нежели государь". В обеих работах неявно присутствует важный элемент – удача, или фортуна. Макиавелли уверен: фортуна необходима всегда. Также, как государю, людям необходимо обладать доблестью. Ницшеанский индивидуалистический элемент отходит на задний план, уступая место гражданской добродетели, моральным устоям и коллективной силе.
В 1519 году Лоренцо Медичи умирает, и его место занимает кардинал Джулио Медичи. Наконец фортуна улыбнулась и Макиавелли. Приняв во внимание весь предыдущий опыт Макиавелли, Джулио отправил его с незначительной миссией в близлежащий город Лука. Макиавелли успешно справился с возложенной на него задачей и возвратился во Флоренцию, преисполненный больших надежд. Он был уверен, что доказал свою верность Медичи, его таланту найдут применение на вершине власти. Но вместо этого Джулио назначил его официальным историком республики Флоренция с зарплатой в 57 золотых флоринов – это, по крайней мере, гарантировало ему финансовую стабильность. Макиавелли скрыл свое разочарование и принялся заданное ему задание: написание истории Флоренции. При этом он столкнулся с таким препятствием. Он должен был написан Флорентийскую историю, не запятнав при этом Медичи, которые сыграли далеко не безвинную роль в истории. Как сказал Макиавелли, давая совет одному служащему: "Если иногда вам нужно скрыть факт с помощью слов, сделайте это так, чтобы этого не поняли. А в случае, если это станет ясным, вы должны быть в состоянии дать резкий отпор". К сожалению, его современник и друг историк Гучиардини сделал достоянием общественности факты, о которых Макиавелли умалчивал – однако к тому моменту Макиавелли уже не мог дать "резкий отпор". Флорентийскую историю Макиавелли лучше читать как художественную литературу.

Информация, Джон Локк / Жизнь простых людей.

Жизнь простых людей.



До конца 50-х годов XVII века республикой в Англии управляли пуритане, и страна начала страдать от постреволюционного религиозного фанатизма, который в настоящее время становится нормой, несмотря даже на атеистический характер предшествовавших революций. Англичане всегда преуспевали в том, чтобы быть скучными, и несколько раз в своей истории в области занудства они находились впереди планеты всей. Рассматриваемые нами годы были как раз одним из таких периодов. В течение пребывания у власти пуритан все сколько-нибудь значительные удовольствия были строжайшим образом запрещены.
Было даже запрещено Рождество, хотя, пренебрегая запретом, его продолжали праздновать. Ожидалось, что граждане будут работать все дни напролет, а все остальное время проводить за единообразными занятиями. Жизнь простых людей была полностью подчинена пуританским нравоучениям, полиции нравов и информаторам (доносивших, например, на злостных поедателей рождественских пудингов), долгим собраниям, посвященным изучению постулатов евангелий от Марка, Луки и Иоанна. Наконец, даже англичане пресытились такой жизнью, и решили попросить Карла II взять власть в свои руки. Жизни без рождественского пудинга они предпочли правление алкоголика, живущего с проституткой.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / В "Науке логики" Гегель

В "Науке логики" Гегель



В "Науке логики" Гегель рассматривает не логику как таковую, а понятия, которыми оперирует логическое мышление. Это предложенные еще Кантом категории бытия, становления, отношения и т.д. По мнению Гегеля, самой важной из этих категорий является категория отношения, а наиболее универсальным отношением – отношение противоречия. Так начинается диалектический процесс, протекающий по схеме "тезис – антитезис – синтез". Как мы уже знаем, Гегель считал мышление первоосновой всего существующего. Значит, диалектический процесс, лежащий в основе мышления, лежит и в основе всех явлений реального мира. Такова, по Гегелю, "наука" его логики: диалектика правит миром.

Здесь кроется основное различие между Гегелем и Кантом. Выдающийся ученый и блестящий логик, Кант имел полное право написать книгу о науке и логике. Гегель же подходил к философии с позиций историзма. Любовь к размаху проявляется у него не только в манере формулировать свои мысли. Гегель вообще мыслит глобально: мир для него – непрерывный процесс исторического развития. При таком подходе все конкретное, все, что "здесь и сейчас", отходит на второй план. Взгляд философа прикован к развитию мирового духа, все остальное тонет во мраке. Кант же, напротив, смотрит на вещи трезвым взглядом ученого. Сейчас в моде именно кантовский подход, однако не исключено, что с завершением длительного периода экспансии в истории человечества гегелевский метод восстановит свои позиции.

Благодаря "Науке логики" Гегель прославился. Вышла только первая часть книги, а ему уже предлагали место профессора в университетах Гейдельберга и Берлина. Гегель выбрал Гейдельберг, куда и прибыл в 1816 году. Гегель – самый почитаемый из всех философов, работавших в этом университете на протяжении его многовековой истории, а на противоположном берегу реки даже есть тропинка, известная как "Тропа философов". Она вьется по склону холма над виноградниками; внизу виден старый мост через Некар, а на другом берегу возвышается замок, вокруг которого раскинулся древний университетский город. Много лет назад мне сказали, что эту тропинку назвали так в честь Гегеля, но потом оказалось, что это не так: Гегель терпеть не мог прогулок в сельской местности.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Гегель, история человечества

Гегель, история человечества



В это время Гегель почти ничего не печатал, но благодаря нескольким верным криптографам из числа студентов до нас дошли записи его лекций. Эти конспекты, опубликованные в собрании сочинений Гегеля, представляют собой наиболее полное изложение его взглядов на эстетику и религию, а также его концепции всемирной истории. Гегель сводит историю человечества к пресловутому "диалектическому процессу" (впоследствии этот ложный тезис взяли на вооружение марксисты). Утверждается, что история имеет цель (для Гегеля это божественная воля, для Маркса – коммунистическая утопия). Великие империи прошлого – Китай, Древняя Греция, Рим – всего лишь этапы на пути Абсолютного Духа к этой высшей цели. Пробравшись между песчаными замками на берегу океана времени, Дух наконец-то находит свое полное воплощение в величии Прусского государства. Прусская монархия объявляется идеалом государственного устройства (стоит ли удивляться, что в сравнении с ее могуществом права отдельно взятого индивида оказываются чем-то очень второстепенным?).

"Мы увидим при рассмотрении истории философии, что в других европейских странах, в которых ревностно занимаются науками и совершенствованием ума и где эти занятия пользуются уважением, философия, за исключением названия, исчезла до такой степени, что о ней не осталось даже воспоминания, не осталось даже смутного представления о ее сущности; мы увидим, что она сохранилась лишь у немецкого народа в качестве его своеобразной черты. Мы получили от природы высокое призвание быть хранителями этого священного огня, подобно тому, как некогда роду Евмолпидов в Афинах выпало на долю сохранение элевзинских мистерий или жителям острова Самофракии – сохранение и поддержание возвышенного религиозного культа; подобно тому, как еще раньше мировой дух сохранил для еврейского народа высшее сознание, что он, этот дух, произойдет из этого народа как новый дух".

Конечно, Гегель не призывал поступать с предыдущими хранителями "священного огня" – высшего разума – так, как с ними поступали нацисты в XX веке. Он ужаснулся бы жестокости Гитлера и зверствам Третьего Рейха. Но в том, что он писал такие глупости, хорошего тоже мало.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Неизбежный крах капиталистической системы

Неизбежный крах капиталистической системы



С точки зрения человека конца XX столетия все выглядит иначе. "Прогресс" уже не рассматривается как нечто неизбежное, и человечество даже примирилось с возможностью собственного исчезновения. А роль Абсолюта все чаще отводится науке, а не духу. Все это гегелевская философия объяснить бессильна, также, как порожденный ею марксизм бессилен объяснить, почему "неизбежный крах капиталистической системы" упорно не хочет наступать. Для нас история человечества – не столько реализация заранее предначертанного плана, сколько научный эксперимент, на исход которого мы вполне можем повлиять.

Такое видение истории не помешало Гегелю высказать ряд ценных мыслей. Он едва ли не единственный среди мыслителей ХIХ века, кто предвидел рост влияния Америки: "Америка есть страна будущего, в которой впоследствии... обнаружится всемирно-историческое значение". Маркс, Ницше, Жюль Верн – ни один из великих пророков XIX века ни слова не говорит о самой значительной из всех перемен, произошедших на международной арене в XX веке.

В 1830 году Гегель был назначен ректором Берлинского университета, а год спустя король Фредерик-Вильгельм III наградил его орденом Красного орла. Но проделки мирового духа начинали не на шутку тревожить его. В 1830 году во Франции произошла очередная революция, и Гегель уже не пошел сажать "дерево свободы". Когда эхо событий во Франции докатилось до Берлина и в городе началось народное восстание, мысль о возможности захвата власти народом так потрясла Гегеля, что он слег в постель. Через год в Preussische Staatszeitung появилась его статья, в которой он подверг критике "Билль о реформе", обсуждавшийся в то время в английском парламенте, и высказал свое отношение к британской демократии.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Философия Гегеля

Философия Гегеля



Гегель хотел, чтобы к его идеям относились серьезно, и его желание сбылось: гегельянство распространилось по всей Европе. Освящавшее существующий общественный строй, оно было настоящей находкой для прусских и британских властей. Если бы этот великолепнейший, запутаннейший гимн во славу буржуазного государства не был сложен Гегелем, его в любом случае следовало бы придумать.

Философия Гегеля отвечала всем требованиям своей эпохи. Порядок, дисциплина, убежденность в самоценности труда и очищающей природе страдания, вера в истинность системы, философские основания которой лежат за пределами человеческого познания, – вот те принципы, которым должны следовать читатели Гегеля. Гегельянство напоминало игру в бисер на сукне космического пространства; немало партий в этой игре было сыграно выдающимися мыслителями того времени. И если бы у Европы впереди была еще одна эпоха Средневековья, гегельянство таки осталось бы изощренной интеллектуальной забавой, а диалектика приобрела бы еще большее значение для теоретической мысли. Однако в той эпохе, которая вот-вот должна была наступить, было все, кроме средневековой стабильности.

Хотя... Попытки вернуть человечество в Средние века, безусловно, предпринимались – в разной форме, но с одинаково ужасающими результатами. Однако вряд ли нужно перекладывать вину за бесчеловечные деяния таких "экспериментаторов" на одинокого профессора в желто-сером халате. Он выражал свои мысли слишком запутанно, они же – лгали. Результатом его стремления понять мир стало рождение одной из величайших иллюзий в истории философии; они, даже не попытавшись понять мир, решили изменить его.