Философы » Облако тегов » христианство

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Истина

Истина



«Истина»: согласно моему образу мыслей, это не обязательно означает противоположность заблуждению, но в более фундаментальных смыслах – положение разных заблуждений по отношению друг к другу. Возможно, одна из них более закоренелая и проникновенная, чем другая, или даже неискоренимая, поскольку истинная человеческая сущность изначально предполагает их. Иные заблуждения, в отличие от жизненных обстоятельств, ни к чему нас не обязывают в прямом смысле этого слова, напротив, в сравнении с этими "деспотами" их вообще можно оставить без внимания и опровергнуть. Можно предположить, что они неопровержимы, но с какой стати они являются незыблемой истиной для нашего разума? Это высказывание без труда могут опровергнуть логики, определяющие границы в качестве границ вещей. Но я давно объявил войну оптимизму этих логиков.

Удивительно, что в свете своих нападок на христианство Ницше также утверждает следующее:

"Необходимость существования христианского идеала – наиболее желанная вещь даже для тех идеалов, которые находятся в стороне или даже выше ее: ведь им нужны противники, сильные противники, если они сами хотят стать сильными".

В качестве последнего предупреждения:

"Остерегайтесь нравов, чреватых сифилисом".

Информация, Фридрих Вильгельм Ницше / Существенная часть философии Ницше

Существенная часть философии Ницше



Это заострение внимания на темном дионисийском начале составило существенную часть всей философии Ницше. Он больше не мог игнорировать "буддийское отрицание воли" Шопенгауэра. Вместо этого он противопоставил свое дионисийское начало началу христианскому, которое, по его мнению, приводило цивилизацию в состояние упадка. Он понимал, что большинство наших побуждений являются обоюдоострыми. Даже наши так называемые лучшие порывы имеют свои темные или худшие стороны: "Каждый идеал предполагает любовь и ненависть, благоволение и презрение. Самый ценный порыв может возникнуть как из положительной, так и из отрицательной стороны". С его точки зрения, христианство произошло именно из отрицательной стороны. Оно возникло в Римской империи как религия угнетенных и рабов, что было видно уже по одному ее отношению к миру. Эта религия постоянно пыталась побороть наши наиболее сильные позитивные инстинкты. Это отрицание было как сознательное (в одобрении аскетизма и самоотречения), так и бессознательное (в отношении кротости, которую Ницше рассматривает в качестве бессознательного выражения возмущения, замены агрессии слабостью).

Более того, Ницше отрицает провозглашенные христианством сострадание, подавление истинных чувств и сублимацию желаний в пользу более сильной этики, близкой к истокам наших чувств. Бог умер, христианская эра окончена. Хуже всего, если XX век даст ей право на существование, лучше всего, если все увидят, что множество лучших "христианских" предписаний не имеют никакого отношения к Богу. Вопрос о том, живем ли мы в согласии с нашими чувствами или нет, остается спорным.

Вагнер был блестящим артистом, но он не смог подняться до этого уровня мудрости. Постепенно Ницше смог разглядеть ту интеллектуальную маску, которую надел на себя Вагнер. Вагнер был непостоянным, обладающим огромным потенциалом и интеллектуальной силой человеком, но даже его увлеченность Шопенгауэром была лишь преходящей фазой, должной принести соответствующие плоды в его искусстве. Первоначально Ницше старался не замечать определенные неприятные мелочи в семье Вагнера, такие как антисемитизм, его высокомерная самонадеянность и неспособность признать чьи-то возможности или нужды, кроме своих собственных. Но всему есть предел. К этому времени Вагнер переместился в город Байрет, где баварский король Людвиг воздвигал ему театр, который предназначался исключительно для представлений его опер (проект, который помог опустошить казну Баварии и сместить Людвига). В 1876 г. Ницше прибыл в Байрет для открытия представлений цикла опер Вагнера, но заболел, вероятнее всего, из-за психического расстройства. Мания величия и упадок творческих сил – было для него слишком, и он вынужден был уехать.

Информация, Серен Кьеркегор / Подлинное христианство искажается

Подлинное христианство искажается



Кьеркегор считал, что он разоблачил то, как подлинное христианство искажается датской церковью. Несмотря на свое все уменьшающееся состояние, он основал журнал, названный "Момент". На его страницах он критиковал церковь, называя ее "машиной", обличал одного из наиболее популярных епископов как лицемера, живущего мирскими интересами. (Помимо всего прочего, этот епископ был гегельянцем.) В одном из выпусков он даже заявил, что, если бы вдруг доподлинно стало известно, что Христа никогда не было, церковь продолжала бы существовать как и прежде, и лишь немногие пасторы смогли бы отказаться от своей комфортной жизни.

Как и можно было ожидать, это заявление вызвало шумный скандал. Теперь уже Кьеркегор мог не бояться потерять свою свободу: его пастырство было исключено. Так вновь повторился случай с "Корсаром". Кьеркегор завоевал славу и широкую известность. Его статьи вскоре были переведены на шведский язык, и полемика вокруг них разгорелась по всей Скандинавии. Мир отдавал ему должное, и сознательно или бессознательно он чувствовал это. Но вновь это была та единственная популярность, которую он чувствовал в себе силы принять: дурная слава и оскорбления. В то же время здесь нетрудно усмотреть отдаленное эхо того, как проклинал Господа Кьеркегор-старший на своем ютландском холме. И конечно, это вновь привлекло к нему внимание Регины.

Муж Регины незадолго до этого был назначен губернатором датских колоний в Америке (трех маленьких островов в Карибском море). Кьеркегор почти наверняка знал об этом; остается только гадать, насколько это повлияло на его решение основать "Момент". В апреле 1855 года, в день своего отплытия в Америку, Регина сумела встретиться с Кьеркегором на улице. Она помолчала и тихо сказала ему: "Да благословит тебя Бог. Может быть, все сложится для тебя хорошо". Кьеркегор приподнял шляпу, "вежливо поприветствовав друг друга", они разошлись. Это был первый раз, когда они говорили друг с другом после того, как 14 лет назад расстроилась их помолвка. И это был последний раз, когда они виделись.

Информация, Серен Кьеркегор / Отчаяние

Отчаяние



Отчаяние можно заглушить или не обращать на него внимания, про него даже можно совсем забыть, ведя респектабельную жизнь буржуа. Но иногда человек находит в самом этом отчаянии смысл своей жизни. Он приходит к убеждению, что оно – единственное, что достоверно в этом мире. Только его невозможно отобрать у человека. Как герой трагедии, он может даже находить утешение в том, что это отчаяние "предначертано ему судьбой".

В таком случае он гордится своим "героическим" отчаянием и поднимается до уровня спокойного понимания своего положения. Но Кьеркегор не устает подчеркивать порочность этого "чарующего фатализма". Принимая такую установку, мы отрекаемся от самой жизни, от того, что направляет все наше существование. Мы отказываемся даже от возможности свободы. Думая, что "нами правит рок", мы не признаем, что сами выбираем свой путь. Мы не ответственны за нашу жизнь; мы лишь пешки в руках судьбы. То, чем мы являемся, и то, как мы живем – не наша заслуга и не наша вина.

Кьеркегор с необыкновенной проницательностью разоблачает все уловки такого самообмана. Ведь ему довелось испытать их все на себе в студенческие годы.

Один за другим срывает он покровы, обнажая истинную сущность самообмана. Теперь и мы понимаем всю ложность эстетической стадии. Хотя и трудно согласиться с результатом, к которому он приходит в конечном итоге (только христианство может придать смысл жизни человека), но тот путь, который указывает нам мысль Кьеркегора, кажется, необходимо пройти каждому. Ибо, и это самое главное, он помогает нам миновать бездну отчаяния, приводя к жизни, в которой мы берем на себя полную ответственность за то, как мы ей распоряжаемся.

Отчаяние, которое описывает Кьеркегор, все возрастая, стало отличительной чертой жизни в наши дни. Его эскиз, набросанный Кьеркегором, – формы, которые оно принимает, маски, под которыми оно скрывается – оказался на удивление пророческим. Предложенный им выход из этой ситуации радикален. Единственное, что мы можем и обязаны сделать – это взять свое существование в свои руки и принять на себя полную ответственность за него. Именно это, а не апология христианства, было самым значительным вкладом Кьеркегора в историю мировой философии. И вклад этот оказался востребованным спустя 100 лет после смерти самого Кьеркегора, когда человек стремительно терял веру в Бога, когда психология, пришедшая на смену религии, пыталась распоряжаться его существованием, которое и без того утопало в "массовой культуре", отрицалось тоталитарными режимами, оказалось затерянным среди премудростей невероятно усложнившейся науки. Самосозидание путем сознательного выбора часто оказывается единственной альтернативой отчаянию. Как сказал Кьеркегор, этой бездны можно избежать, "желая глубоко и искренне".

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Вдохновившись творчеством своего героя – Канта

Вдохновившись творчеством своего героя – Канта



Вдохновившись творчеством своего героя – Канта, – Гегель пишет ряд религиозных трактатов, в которых критикует христианство за авторитарность, и "Жизнь Иисуса", где Христос представлен почти исключительно как светская фигура. Слова гегелевского Христа поразительно напоминают высказывания Канта: вместо мудрой простоты евангельских заповедей читателя потчуют вычурностью и тяжеловесностью прусского философствования. В основу своего нравственного учения Кант положил так называемый категорический императив: "Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом". Это правило явно перекликается со словами Христа: "Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними". Гегель решил перещеголять своего кумира, в результате чего Христос у него произносит следующую фразу: "Если ты можешь пожелать, чтобы какой-либо закон стал всеобщим законом среди людей, и если ты считаешь его законом для самого себя – согласно такой максиме ты и должен поступать". Гегелевская попытка изобразить Христа была бескрылой по стилю и содержанию, и позже Гегель сам пожалел об этом "чудесном перевоплощении" (при жизни Гегеля книга опубликована не была, а в старости он попытался уничтожить все экземпляры "Жизни Иисуса").

По мнению психолога Шарфштейна, суровые громады гор ассоциировались у Гегеля с давящей неподвижностью депрессии, а водопад символизировал радость человека, от этой депрессии освободившегося. Возможно, здесь действительно была какая-то психологическая подоплека, возможно, это лишь очередная попытка найти скрытый смысл там, где его нет. Как бы мы ни относились к этой теории, одно известно наверняка: в те годы Гегеля мучили приступы глубокой депрессии. Более поздние произведения и портреты философа дают основание полагать, что этот недуг преследовал его на протяжении всей жизни.

Информация, Платон / Платонизм.

Платонизм.



Главным выразителем идей неоплатонизма был философ III века н.э. Плотин, получивший образование в Александрии. Плотин учился у бывшего христианина, ставшего платоником, и поэтому некоторые его идеи звучат совсем по-христиански. Но со временем, когда христианство и неоплатонизм распространились по Римской империи, между ними неизбежно начались столкновения. Некоторое время неоплатонизм был основной силой, сдерживающей наплыв новой религии.
Четвертый век н.э. отмечен рождением Августина Блаженного из Гиппо – величайшего философа со времен Аристотеля. Августин был огорчен недостатком интеллектуального содержания в христианстве и поэтому его привлек неоплатонизм. Постепенно ему удалось примирить философию Плотина с ортодоксальной христианской теологией. Так эта религия получила прочное интеллектуальное основание, а развитие идей Платона было на протяжении всех темных веков единственной интеллектуальной силой, позволившей сохранить культуру.
Платонизм (в том или ином виде) стал, таким образом, частью христианской традиции, которая в течение многих веков давала мыслителей, понимавших Платона лучше него самого, – платоников и неоплатоников, Августина и других. Философия Платона продолжала процветать в главных европейских университетах, особенно в Германии и в Кембридже, вплоть до начала XX века, но сейчас этот вид философии считается почти вымершим.

Информация, Блаженный Августин / Проповедь христианства.

Проповедь христианства.



Августин так не считал. Философией злоупотребляли в течение всех Средних веков. Она была связана с проповедью христианства и принималась только так. Атеист или мусульманин просто не мог бы принять участия в философском споре в Западной Европе. Удивительно, что самым развитым мышлением в тот период обладали мусульмане (Аверроэс и Авиценна), а схоластика завершилась на Декарте, который использовал аргументы атеиста (все же благоразумно отрицая, что был таковым).
Другой важной фигурой, на которую оказал влияние Августин, был монах-францисканец XIII века, св. Бонавентура. Сознательно идя по следам Августина, Бонавентура пытался включить в схоластику разнообразные элементы платонизма, которые, на самом деле, были с христианством несовместимы – и это зашло настолько далеко, что некоторые включали в христианство то, что даже Августина заставило бы побледнеть. Но Бонавентура поставил предел распространению учения Аристотеля, которое, как он считал, было совершенно противоположно схоластике. И впоследствии, когда аристотелизм помог внести в схоластику элемент науки, оказалось, что Бонавентура был совершенно прав.
Самым известным современником Бонавентуры был Дунc Скот (1266-1308) (не путать с Иоанном Скотом Эриугеной, умершим четырьмя столетиями раньше). Он в меньшей степени находился под влиянием Августина, хотя обильно использовал цитаты из его творений, чтобы придать вес своей аргументации. Но в качестве философа он более важен, нежели св. Бонавентура, несмотря на то, что якобы его имя послужило источником слова dunce – тупица, болван (клевета, измышленная его недругами). На некотором этапе Дунc Скот был вынужден избегать Парижа с целью сохранения жизни – после того, как он предположил, вопреки официальной папской доктрине, что непорочное зачатие Девы Марии исключило ее из первородного греха. Этот эпизод служит иллюстрацией, что мыслителям в Темные века угрожали не столько иные опасности, сколько метафизические глубины, в которых тонул настоящий спор. Многие полагают, что Дунc Скот был прекрасным умом Средних веков; горько наблюдать, что такой талант сводится к пререканиям по поводу метафизического мумбо-юмбо. Однако он сделал важный вклад в философию. Это решение ряда проблем, вытекающих из платонизма. Например Дунc Скот провел разделение между сущностными и акцидентальными свойствами вещей. Так, страницы книги – ее сущностное нечто, но цвет переплета – акцидентален. Подобные аргументы не встречались со времен Аристотеля – почти 15 веков. Дунc Скот показал, что логика может быть использована как практический инструмент – хотя он и не был использован в течение нескольких столетий, из-за ненаучной ориентации того времени.