Информация, Давид Юм / Идеи Руссо

Идеи Руссо



Но это была Франция, и подобные вещи не проходили так просто. Графиня де Буффлер была учительницей принца де Конти, одного из самых влиятельных людей во Франции. Ей было тридцать восемь, Юму – пятьдесят два. Они быстро стали друзьями, но оба боялись дальнейшего сближения. Они переписывались, используя сложные манеры письма того периода, и пытались тонко, иногда другими словами выразить свои подлинные чувства. Юм писал ей: "Вы спасли меня от полного безразличия ко всему в человеческой жизни". Но в итоге получалось, что они оба боятся друг друга и признают бесплодность ситуации. Из всего этого ничего не вышло, и после возвращения Юма в 1765 году в Англию они больше никогда не виделись. Хотя продолжали переписываться, и последнее написанное Юмом письмо было адресовано понимающей его графине.

Именно при ее посредничестве Юм познакомился с Руссо, великим французским политическим теоретиком и философом. Сегодня Руссо обычно характеризуют как безумца и преступника, идеи которого привели к печальным социальным событиям. Этого нельзя отрицать. Руссо обладал неустойчивой психикой; он лично отвел всех своих пятерых детей, одного за другим, в приют. Его идеи действительно взывали к беспринципному поведению. Он верил в то, что истинными достоинствами обладает "благородный дикарь", не порабощенный цивилизацией. Он выступал против общественного договора, гарантировавшего естественные права и свободы и выражавшего "общую волю". Когда человек добровольно стремится к общему благу, это "вынужденная свобода". Такие слова кажутся странными уху гражданина, живущего в XX веке. Идеи Руссо вдохновили славную и ужасную Французскую революцию, и продолжали играть туже роль в XX веке. Они различимы как в фашизме и коммунизме, так и в либеральных ценностях.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Красивый поэтический вымысел

Красивый поэтический вымысел



В этой системе, безусловно, заложено множество неожиданных, глубоких, плодотворных идей. Но все это, в сущности, поэтические идеи. Да и сама система Гегеля – это, в сущности, красивый поэтический вымысел. Правда, бабочка поэзии оказалась придавленной кувалдой прусской основательности. А ближе к подножию выстроенной Гегелем пирамиды идей можно обнаружить немало утверждений, которые не соответствуют действительности (Тезис: религия евреев. Антитезис: религия римлян. Синтез: религия греков) или же просто бессмысленны (Тезис: воздух. Антитезис: земля. Синтез: огонь и вода). Отсюда становится очевидным, что, хотя сам Гегель и называл свою систему необходимой (в логическом смысле), многие ее положения произвольны. В ней нет той строгой логики, которую мы находим у того же Спинозы. А позже мы увидим, что в применении к менее отвлеченным сферам, таким как история, она может быть источником довольно опасных идей. (Идея о национальном лидере как воплощении "мировой души" могла быть объяснимой в ХIХ веке с его поэтическим культом Наполеона, но сегодня, учитывая опыт XX века, с ней вряд ли можно согласиться.)Публикация этого труда не помогла Гегелю поправить свое финансовое положение. Университет был по-прежнему закрыт, и Гегель начал искать работу. Но туг случилось неизбежное. Диалектический процесс, происходивший все это время неподалеку, в положенное время увенчался синтезом: у квартирной хозяйки Гегеля родился сын.

Мальчика назвали Людвигом. Вскоре Гегель уехал из Йены и два года работал редактором Bamberger Zeitung (Бамбергской газеты). Увы! Мы можем только догадываться о том, что он писал в своих передовицах. Судя по всему, все номера этой газеты за 1807/1808 гг. пришлись не по вкусу устремленному ввысь историческому процессу.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Гегель, история человечества

Гегель, история человечества



В это время Гегель почти ничего не печатал, но благодаря нескольким верным криптографам из числа студентов до нас дошли записи его лекций. Эти конспекты, опубликованные в собрании сочинений Гегеля, представляют собой наиболее полное изложение его взглядов на эстетику и религию, а также его концепции всемирной истории. Гегель сводит историю человечества к пресловутому "диалектическому процессу" (впоследствии этот ложный тезис взяли на вооружение марксисты). Утверждается, что история имеет цель (для Гегеля это божественная воля, для Маркса – коммунистическая утопия). Великие империи прошлого – Китай, Древняя Греция, Рим – всего лишь этапы на пути Абсолютного Духа к этой высшей цели. Пробравшись между песчаными замками на берегу океана времени, Дух наконец-то находит свое полное воплощение в величии Прусского государства. Прусская монархия объявляется идеалом государственного устройства (стоит ли удивляться, что в сравнении с ее могуществом права отдельно взятого индивида оказываются чем-то очень второстепенным?).

"Мы увидим при рассмотрении истории философии, что в других европейских странах, в которых ревностно занимаются науками и совершенствованием ума и где эти занятия пользуются уважением, философия, за исключением названия, исчезла до такой степени, что о ней не осталось даже воспоминания, не осталось даже смутного представления о ее сущности; мы увидим, что она сохранилась лишь у немецкого народа в качестве его своеобразной черты. Мы получили от природы высокое призвание быть хранителями этого священного огня, подобно тому, как некогда роду Евмолпидов в Афинах выпало на долю сохранение элевзинских мистерий или жителям острова Самофракии – сохранение и поддержание возвышенного религиозного культа; подобно тому, как еще раньше мировой дух сохранил для еврейского народа высшее сознание, что он, этот дух, произойдет из этого народа как новый дух".

Конечно, Гегель не призывал поступать с предыдущими хранителями "священного огня" – высшего разума – так, как с ними поступали нацисты в XX веке. Он ужаснулся бы жестокости Гитлера и зверствам Третьего Рейха. Но в том, что он писал такие глупости, хорошего тоже мало.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Неизбежный крах капиталистической системы

Неизбежный крах капиталистической системы



С точки зрения человека конца XX столетия все выглядит иначе. "Прогресс" уже не рассматривается как нечто неизбежное, и человечество даже примирилось с возможностью собственного исчезновения. А роль Абсолюта все чаще отводится науке, а не духу. Все это гегелевская философия объяснить бессильна, также, как порожденный ею марксизм бессилен объяснить, почему "неизбежный крах капиталистической системы" упорно не хочет наступать. Для нас история человечества – не столько реализация заранее предначертанного плана, сколько научный эксперимент, на исход которого мы вполне можем повлиять.

Такое видение истории не помешало Гегелю высказать ряд ценных мыслей. Он едва ли не единственный среди мыслителей ХIХ века, кто предвидел рост влияния Америки: "Америка есть страна будущего, в которой впоследствии... обнаружится всемирно-историческое значение". Маркс, Ницше, Жюль Верн – ни один из великих пророков XIX века ни слова не говорит о самой значительной из всех перемен, произошедших на международной арене в XX веке.

В 1830 году Гегель был назначен ректором Берлинского университета, а год спустя король Фредерик-Вильгельм III наградил его орденом Красного орла. Но проделки мирового духа начинали не на шутку тревожить его. В 1830 году во Франции произошла очередная революция, и Гегель уже не пошел сажать "дерево свободы". Когда эхо событий во Франции докатилось до Берлина и в городе началось народное восстание, мысль о возможности захвата власти народом так потрясла Гегеля, что он слег в постель. Через год в Preussische Staatszeitung появилась его статья, в которой он подверг критике "Билль о реформе", обсуждавшийся в то время в английском парламенте, и высказал свое отношение к британской демократии.

Информация, Георг Вильгельм Фридрих Гегель / Гегельянство

Гегельянство



Иногда говорят, что гегельянство – это предельно усложненный платонизм. Платон считал, что помимо хаотичного мира вещей, который, как нам кажется, нас окружает, существует мир абстрактных идей, и только эти идеи обладают подлинным бытием. Все предметы чувственно воспринимаемого мира реальны лишь постольку, поскольку в них присутствуют те или иные абстрактные идеи. Так, красный мяч сочетает в себе идеи округлости, красноты и т.д. Но в гегельянстве простая мелодия платоновских идей трансформировалась в бесконечный оперный цикл, помпезности которого позавидовал бы сам Вагнер.

Любопытнее всего то, что создатели этих грандиозных систем, по всей видимости, старались не напрасно. Сами того не подозревая, они выполнили важную историческую миссию. Алхимия была насквозь пропитана духом метафизики и интеллектуального гурманства, однако сегодня никто не станет отрицать, что именно она стала колыбелью тех идей, которые впоследствии легли в основу химии. Возможно, сходный процесс происходил и в философии ХГХ века: она стала колыбелью самого амбициозного эксперимента в истории человеческой мысли – попытки дать окружающему миру всестороннее систематическое объяснение. Интеллектуальная алхимия, необходимая для осуществления такого эксперимента, успешно продолжала развиваться, в то время как наука еще только набирала силу. Однако в конце концов восторжествовал реализм. Наука, на каком бы шатком фундаменте она ни зиждилась, вызывает у нас больше доверия, чем метафизика, способная любой философский металлолом переплавить в чистое золото.

Гегельянцы считали свою философию образцом научной строгости. Как мы увидели, диалектический метод не был ни научным, ни логичным. Но хуже всего было то, что гегельянцы верили в Абсолют, "основанный на структуре науки". Представление об этом Абсолюте как о высшей реальности привело их к довольно неприглядным выводам. За реальным миром – а значит, и его обитателями – не признается никакой самостоятельной ценности, а индивид рассматривается как нечто, "в действительности не существующее" и представляющее интерес лишь как часть исторического процесса. Эта гибельная идея и стала причиной появления крупнейших политических напастей, поразивших человечество в XX веке.

Информация, Артур Шопенгауэр / Шедевр "загадки мира"

Шедевр "загадки мира"



Несколько лет Шопенгауэр прожил в Дрездене. Здесь он написал свой шедевр объемом в тысячу страниц – "Мир как воля и представление". Эту книгу он считал решением "загадки мира". С той поры как возникла философия, подобную цель можно было бы рассматривать в качестве похвальной – неоспоримое основание, на котором можно выстраивать свою философскую систему. Однако стоит заметить, что (в смысле логики) изначальная отправная точка Шопенгауэра ни в коем случае не является необходимой. Это означает, что она не является неизбежной, неизменной.

Что такое вообще "загадка"? Если подходить к миру как к загадке, рассматривать его в качестве некоей головоломки, которую надо решить, тайны, которую надо раскрыть и т.д., то это значит, что должен быть ответ. Вопрос (или загадка) предполагает наличие ответа. Однако нет, по сути, никакой логической причины для того, чтобы мы непременно пытались вопрошать мир по-шопенгауэровски. Существует множество других подходов, которые мы могли бы использовать: гнев, принятие, отчаяние и т.п. Платон, который оказал огромное влияние на Шопенгауэра, в известном изречении утверждал, что "философия начинается с удивления". Это "удивление" открыто для двух истолкований: удивление как благоговейный трепет и удивление как поиск причины происходящего. Платон, похоже, имел в виду первое, однако философия до него и после него подчеркивала именно второе.

Вплоть до XX в. этот подход не подвергался сомнению, лишь потом философия начала рассматриваться скорее как некоторая деятельность, нежели как поиски "истины". Шопенгауэр, конечно же, рассматривал свою философию как поиск "причины" или по крайней мере в качестве значительного шага по тропе, ведущей к "причине". Он пишет: эти размышления "в будущем будут усовершенствованы, более тщательно и утонченно отделаны, подвергнуты более понятной для чтения обработке, упрощены, однако эти мысли никогда не будут опровергнуты. Философия будет существовать; завершится история философии". Мыслители в конце концов придут к истине, и загадка будет разгадана.

Информация, Артур Шопенгауэр / Мыслители эпохи Просвещения

Мыслители эпохи Просвещения



Мыслители эпохи Просвещения, начиная Кантом и кончая романтиками, ранее проповедовали несколько иной взгляд на роль государства. Целью государства считалось улучшение нравов его граждан, оно должно мягко призывать их стать более человечными. Государству отводилась задача творить добро, улучшая жизнь своих граждан, а не просто быть "необходимым злом", отслеживая их самые низменные инстинкты. Шопенгауэр прозорливо понял, каким мог бы стать итог существования этого кажущегося более благожелательным государства. Подобное "поощрение" граждан к совершенствованию вело к навязыванию коллективной воли, к взращиванию единообразного вида поведения, которое государство считало хорошим.

Это не оставляло места для самобытности личности, при которой гражданин мог бы развиваться, как ему вздумается.

Хотя романтический взгляд на государство, равно как и взгляды просветителей, могут показаться непосредственно более привлекательными, чем мрачный пессимизм Шопенгауэра, на практике подобное "улучшение" граждан государством могло бы привести к наихудшим крайностям. Шопенгауэр питал отвращение как к левым революционерам, так и к правому прусскому государству (столь любимому Гегелем). Оба они стремились навязать свой собственный способ улучшения судьбы людей: первый вариант сводился к постепенному введению равенства, а второй – к сильной консервативной авторитарной власти. Концепция ценностей – создавалась ли она вновь либо базировалась на старых ценностях – в любом случае должна была быть навязана. Шопенгауэр был прав в своей оценке одинакового исхода очевидных противостояний. Наихудшими крайностями в деле "улучшения" государства в следующем, XX в. суждено было стать коммунизму и фашизму.